Наличные деньги, двенадцать тысяч долларов купюрами разного достоинства, тоже имели право на существование. Пачки были тяжелые. Я затолкала их в раздувшуюся кошелку, моля Бога, чтобы дешевая солома выдержала. Облигации и сертификаты акций на имя миссис Строи мне не требовались, но они хорошо прикрывали тяжелые пачки денег. Я не стала брать ключи от своего “форда”. Мне вовсе не хотелось заниматься этими скучными делами - забирать автомобиль из гаража, где он находился, и прочее; к тому же могут возникнуть проблемы, если его найдут на стоянке аэропорта. Последнее, что там хранилось, - крошечная “беретта”, пистолет для мистера Торна, если бы обстоятельства потребовали, чтобы он им пользовался, но там, куда я отправлялась, он мне вряд ли понадобится.

Я вернула ящик в ячейку с той же похоронной торжественностью, что и в предыдущем ритуале, затем стала в очередь к кассиру.

- Вы хотите забрать все десять тысяч? - спросила девушка за перегородкой, жуя резинку.

- Да. Я ведь там написала.

- Значит, вы закрываете свой счет?

- Именно это и значит. - Можно было только диву даваться, как годы обучения уходят на то, чтобы в конце концов выдать вот такой образчик компетентности. Девушка глянула в ту сторону, где стоял помощник управляющего. Сложил руки на животе, словно платный плакальщик на похоронах. Тот коротко кивнул, и девушка быстрее задвигала челюстями, гоняя жевательную резинку.

- Хорошо, мэм. Как вы хотите их получить? У меня был соблазн сказать: “Перуанскими копейками” - Дорожными чеками, пожалуйста, - улыбнулась я. - Тысячу долларов чеками по пятьдесят долларов. Тысячу, - по сто долларов. Остальные по пятьсот.

- За это надо платить. - Девица слегка нахмурилась, словно эта перспектива могла заставить меня передумать.

- Прекрасно, милочка, - согласилась я. Утро раннее, я тоже чувствовала себя ранней пташкой, совсем юной. На юге Франции будет прохладно, зато воздух густой, как топленое масло. - Можешь не торопиться, детка. Мне торопиться некуда.